Хочу дополнить материал Полины для Флоу одним наблюдением-рассуждением.

Самая впечатляющая часть истории вознесения Ганвеста к небожителям в том, что все эти пэпы и фафы были наваждением. Я его новую музыку не слушал, на сам мем не обращал никакого внимания, деталей не знал, но недавно братва рассказала мне, что ему просто приснился сгусток звукобукв, некая эмоциональная палитра, заклинание или нашептанный кем-то на другом уровне бытия шифр, прокладывающий Путь. Когда он проснулся, то понял: это знак. И начал чинить безумства, приведшие к какому-то феерическому успеху (феерическому — потому что легитимизируя себя в медиапространстве через чистосердечный угар, он расширил нравственное Окно Овертона).

Дело, конечно, не в самих снах, — дело в проводимости. Тот, кому снится, должен поверить в то, что сны дарованы нам, чтобы при бодрствовании учуять, что никакого пробуждения не наступило, и эта реальность — такая же нисенитница, а потом иметь смелость проверить это.

Ведь одно не отлепить от другого. Не нужно оставаться во сне самому, нужно вытащить его наружу — и легитимизировать точно так же, как свой мим на шоу «Кстати». Сделав это, Ганвест как бы отказался от себя, как актора бодрствования и сна, позволив Логосу течь, а самому — стать его надежным укрытием, собачьей конурой языка, в которой можно очень недурно ютиться, копить и декорировать наружность, но лишь как сторож, наблюдающий, смеющийся.

Мы — не что иное, как конура. Собачья конура. А собаку, которая все говорит и говорит в нас, зовут Логос. Это говорим не мы, она, и с ней ничего не поделаешь. Она устанавливает здесь порядок. В этом есть нечто библейское.

Что можно сделать с тем, кто говорит вместо нас? Кто нас использует? Кто говорит ради того, чтобы сказать? Как удержать неудержимый речевой поток? И чем еще можно быть, если не конурой для языка, для нашего же языка, который разговаривает сам с собой, не обращая на нас внимания?

Ни у кого нет ответа, потому что ответ — примерно как у Дугласа Адамса; или вот: ФА ШНЕЙНЕ ЭЩКЕРЕ ФОТИ-ФО ВТФАА ПЭПЕ.

Но это так, софистика. Смысл в другом: Ганвест поставил реальность под сомнение, потому что поставил под сомнение себя, отдался Логосу и подарил Сон нам. К реальности всегда относятся серьезно, а к абсурду никогда не относятся достаточно серьезно, потому что он ставит одно важное условие: откажись от «Я»; абсурд как бы говорит словами классика: «бля иди поспи нахуй реально иди приляг нахуй и поспи».

Мало кто готов проверить это и показать мир как он есть, показать условность любого порядка, кроме порядка Логоса. Страшно, да и есть сотня вариантов скоротать вечность иначе и достигнуть желаемого.

А Ганвест попробовал — и получилось.